pesreakzii (pesreakzii) wrote,
pesreakzii
pesreakzii

Category:

Русский полк на службе императора Китая

Ishod-iz-Albazina-400x221
УССКИЙ ПОЛК В ПЕКИНСКОЙ ГВАРДИИ
Опубликовал Дежурный по редакции - апреля 2, 2013
РУССКИЙ ПОЛК В ПЕКИНСКОЙ ГВАРДИИ
В одном из номеров некрасовского журнала «Современник» за 1863 год появилась статья под названием «Русское поселение в Китае в первой половине XIV века», содержавшая в себе удивительные сведения об истории дома Чингизидов в Китае. Автором той знаменательной статьи оказался знаменитый русский исследователь Китая архимандрит Палладий Кафаров, который жил и трудился в Пекине в 1840 ­ 1847, 1849 ­ 1859 и 1864 ­ 1878 годах. Это он собрал уникальные сведения об «олосах» ­ русских людях, составлявших в XIV веке отдельный десятитысячный полк Пекинской гвардии.


А началось все с того, что голландский историк Грунефельд, изучая историю Явы и Суматры по древним китайским источникам, обратился к русскому коллеге Палладию Кафарову, открывшему рукописные сокровища «Истории династий» и другие старые архивы, хранившиеся в Пекине. Из беседы с коллегой Грунефельд вынес много интересного не только для себя. Так, изучая «Си­юй­цзы» ­ «Историю западных стран», Палладий узнал, что виноград, люцерна (трава «муссу») и многие другие полезные растения были перенесены в Китай из оазисов Средней Азии. А «виновниками» этого перенесения явились русские, еще в те времена наладившие связи Китая с Россией. Об этом недвусмысленно утверждалось в хранившейся в Пекине «Тайной истории династии Юань». В частности, Палладий выяснил, что и название «Сибирь» было известно в Китае еще в XII в., когда отшельник Чанчунь ездил зачем­то к Чингисхану.

Однако прежде чем прийти к своему удивительному открытию, Палладий перевел на русский язык тысячи страниц китайских летописей, прочел огромное количество рукописей и сделал из них сотни извлечений. Лишь после этого и выяснилась едва ли не фантастическая история.

Оказывается, в последние годы десятилетия власти монголов в Китае среди отборных частей Пекинской гвардии были русские и аланы (предки осетин). В числе воинов русского полка значились люди с именами Николай, Илья, Георгий, Дмитрий и т.д. Полк этот подчинялся только Высшему военному совету в Пекине и размещался в отдельном поселении. В мирное время русские воины занимались земледелием, охотой и рыбной ловлей, имея свои сельскохозяйственные орудия.

В 1331 году русский полк был пополнен шестьюстами воинами, а через год туда же прибыли еще 2803 человека. Последнее упоминание о русских гвардейцах в Пекине относится к 1334 году.

«Но как же русские люди могли оказаться в Китае?» ­ задался вопросом Палладий Кафаров. Ответ он нашел в исследованиях еще одного знатока истории Китая, врача русской миссии в Пекине Э. Брейтшнейдера. В частности, он выяснил, что еще в 1251­1259 годах алан Юваши, сын Ильи, доходил до Сибири. В те же годы алан Николай побывал в Юннани. Более чем вероятно, что многие русские оказались в Китае, будучи пленниками монголов, а еще часть из них проникла в древнюю страну естественным миграционным путем. Извлечения из «Юаньши» о русских людях, их пашнях и промыслах, расположенных между Великой стеной и Пекинской равниной, пролили свет на события, дотоле не известные русским историкам. В этом огромная научная заслуга Палладия Кафарова.

В 1856 году в Москве вышло четырехтомное сочинение под названием «Сказание о странствии по России, Молдавии, Турции и Святой земле инока Парфения». Этому ученому принадлежит повествование об удивительных приключениях семипалатинского каравановожатого Порфирия Уфимцева.

Когда Палладий в 1850 году познакомился с Порфирием Глебовичем Уфимцевым, тому было не более 25 лет от роду, но он слыл уже очень бывалым человеком. Караванщик служил приказчиком в кожевенной лавке. Рассказы молодого Уфимцева о своих приключениях вынудили Палладия просить его немедленно взяться за их описание. В 1851 году эта работа была окончена. Что же писал о себе и обо всем увиденном во время путешествий Порфирий Уфимцев?

Родился он в небольшом городке Туринске Тобольской губернии. Родители отдали его на выучку семипалатинскому купцу С. Самсонову, который вел торговлю с Восточным Туркестаном и Средней Азией (его приказчики посещали эти регионы под видом татар). Уже к тринадцатому году жизни способный ученик, который к этому времени обучился татарской, казахской, узбекской и китайской речи, стал ездить в степные аулы с торговыми караванами.

Когда Уфимцеву исполнилось восемнадцать лет, он совершил самостоятельное путешествие в Киргизскую степь, Бухарское и Кокандское ханства. В 1844 году С. Самсонов решил снарядить караван из 200 верблюдов для путешествия по маршруту Семипалатинск ­ Кульджа под руководством Уфимцева. Кульджа, или Хой Юань­чен, был городом, построенным китайским богдыханом в захваченном в 1755 году Восточном Туркестане. Во время этой торговой экспедиции у ворот Кульджи, где остановился караван, произошла удивительная встреча Порфирия с человеком лет тридцати, по виду совершенным китайцем. Неизвестный знал, что Уфимцев прибыл со стороны России, и назвал себя… потомком русских людей!

Изумленный Уфимцев самым внимательным образом выслушал рассказ­исповедь незнакомца. И пришел к выводу, что такое выдумать было невозможно! Слишком правдоподобно все звучало.

«Китаец» признался, что он потомок русских албазинцев, живших в Пекине. Дед его не по своей воле попал в Китай, здесь родился и отец рассказчика, а затем появился на свет и он сам.

Уверившись в том, что незнакомец говорит правду, Уфимцев распахнул на себе халат и вытащил из­за ворота красной рубахи нательный крест. Албазинец, плача от радости, стал обнимать Уфимцева. Новые друзья побратались. На следующий день семипалатинскому приказчику привели коня под золоченым седлом, и он поехал в гости к потомкам русских людей, живших в Кульдже.

Кульджинские албазинцы восторженно встретили Порфирия Уфимцева в своих домах. Он изучал их образ жизни, видел, что «живут они исправно, имеют хорошие дома и сады». Потомки русских были женаты на китаянках, но в семьях хранились предания о прародине албазинцев и соблюдались обычаи предков. «Ежели бы было можно, то мы бы все бежали в Россию», ­ говорили Уфимцеву его новые кульджинские друзья.

Уфимцев прожил в Кульдже три месяца в постоянном общении с потомками русских людей. Когда, наконец, самсоновский приказчик собрался в обратный путь, албазинцы проводили его «до поворота в Бухару», так как он избрал дорогу через Ташкент.

Кто же такие албазинцы?

Албазинский острог был заложен русскими казаками на левом берегу Амура в 1630 годах. Не потерпев такого соседства, в 1661 году маньчжуры рассеяли его первых жителей. В 1666 году тут поселился Никифор Черниговский, бежавший со своими соумышленниками из Енисейска, где годом раньше он убил воеводу Обухова. Раскаявшийся и прощенный, Никифор стал правителем Албазина, построил церковь во имя Николая Чудотворца, первую на берегах Амура, и завел пашни. Население стало постепенно увеличиваться, укрепляя и острог.

Но именно этим и были обусловлены новые постоянные стычки русских с маньчжурами. Они усилились, когда китайский богдыхан увеличил гарнизон на берегах Амура. В 1681 году к Албазину подступило маньчжурское войско численностью до 3 тысяч человек. Встретив сопротивление, оно отступило, захватив в плен до двадцати казаков. В 1684 году Нерчинский воевода Власов послал в Албазин сотника Алексея Толбузина. Острог укрепился. В нем стало уже 450 казаков.

В 1685 году к крепости подступил маньчжурский 10­тысячный корпус с флотилией из ста судов с пятьюдесятью членами экипажа на каждом. 12 июня началась осада. Люди Толбузина храбро сражались, но острог не устоял против пушечных ядер. После упорного боя албазинцы сдались. Они потеряли до ста человек, а у оставшихся в живых кончился порох. Сам Толбузин с небольшим отрядом казаков успел уйти в Нерчинск, а сто пятьдесят один был взят в плен.

Как известно, после этих событий была еще одна попытка захватить отстроенное русское укрепление. Его защита вошла в историю как «Албазинское сидение». Тогда маньчжуры, не добившись успеха, сняли осаду Албазина.

Но вернемся к происшествиям 1685 года. Предание гласит, что взятым в плен ста пятидесяти одному казаку маньчжурский правитель Китая предложил выбор: либо возвратиться в Нерчинск, либо быть отправленными в Пекин. Сто один человек пожелал вернуться в Россию, а остальные, большей частью из беглых, согласились отправиться в Пекин. Тогда первые за проявленный патриотизм были сосланы в Пекин, а все другие в наказание за их измену поселены в Маньчжурии.

Китайское правительство приняло албазинцев в Пекине очень ласково. Оно причислило их к гвардейскому корпусу Сян Хуан ци (т.е. «знамя желтое с каймой»), сформировав особую русскую роту.

Согласно с общим для маньчжурского войска уставом каждый албазинец получил в собственное владение дом, землю для фамильного кладбища, деньги на первоначальное обзаведение и на платье, а также по три ланы серебра и паек риса почти в три четверти. Все права, которыми пользовались маньчжурские солдаты, были предоставлены и албазинцам. Кроме того, на первые 3 года казаки были освобождены от всех служебных обязанностей. Поскольку они были привезены в Пекин без жен, то китайское правительство позаботилось и в этом отношении, предложив казакам на выбор невест­маньчжурок из тех семейств, где родители были осуждены за уголовные преступления.

Русские люди основали в Пекине, в северо­восточной части города возле ворот Дунчжиминь на Сипайловой улице, свою «слободу». Известны даже имена некоторых албазинцев. Один из них, Петр Хмелев, живя в русской «слободе», написал научное сочинение, озаглавленное «Записка про Китайское царство». Он сумел передать эту рукопись русским послам, посетившим Пекин в 1690 году. Другой албазинец, Григорий Мыльников, узнав о том, что на родину ему не вернуться, устроил в Пекине мыловаренный завод и баню.

Вместе с албазинцами был переселен в Пекин и священник Максим Леонтьев. Им были доставлены туда чтимая икона Николая Чудотворца, иконостас, церковные сосуды, облачения и другие культовые принадлежности, взятые из Николаевской церкви в Албазине. В связи с этим албазинцам для священнослужения был подарен дом, в котором священник Леонтьев устроил часовню. В 1695 году, когда по просьбе казаков Тобольский митрополит Игнатий прислал им грамоту с благословением устроить храм во имя Софии­Премудрости Божией, часовня была обращена в церковь, хотя по внешнему виду больше походила на китайскую кумирню.

К сожалению, несмотря на все это, христиане­албазинцы, вначале ревностно заботившиеся о сохранении веры своих предков, постепенно предались идолопоклонству, перестали крестить своих детей, и даже дети священника последовали этому примеру. Полная свобода, которой они пользовались в течение трех лет, и денежное обеспечение породили в них лень и пьянство. Доходило до того, что их драки с маньчжурами оканчивались убийствами. Над увещеваниями священника они смеялись. Храм пришел в запустение. Когда их отправили в Джунгарию с военными целями, они принудили идти с ними и Максима Леонтьева, даже обрили ему голову на свой манер. Этот многострадальный пастырь умер в Пекине в 1697 году, покинутый своими детьми и паствой.

Албазинцы долго чуждались православной веры, пока, наконец, в 1711 году не получили от Тобольского митрополита обличительную грамоту о забвении ими веры своих предков. Вникнув в смысл заслуженного упрека и почувствовав раскаяние, они стали просить доставившего грамоту Петра Худякова (караванного комиссара), чтобы он ходатайствовал за них о присылке из России священника. Об этом донесли Петру I, который повелел отправить в Пекин миссию. 20 апреля 1716 года снаряженная духовная русская миссия прибыла в столицу Китая.

И в середине XIX века потомки албазинцев по­прежнему составляли русскую роту в знамени Сян Хуан и пользовались дарованными им льготами. Они еще помнили своих предков ­ казаков, пришедших некогда в Пекин. Однако, происходя от матерей­маньчжурок, совсем потеряли славянский облик, забыли свой родной русский язык и говорили по­китайски.

Потомки албазинцев дожили в Пекине и до нашего времени. Однако пятьдесят семей, о которых говорилось выше, были сосланы во вновь построенную богдыханскую Кульджу за поднятый ими мятеж. Туда же, в захваченный Восточный Туркестан, в конце XVIII века богдыхан дополнительно прислал «знаменные войска».

В 1871 году русские войска заняли Илийский край Восточного Туркестана и разместились в Кульдже, а сами кульджинские албазинцы переселились на русскую землю. Так замкнулся круг их скитаний.

Николай СПИЖЕВОЙ,
Tags: история
Subscribe

  • Техногенный снег

    По всему миру люди шокированы новым свойством снега Он не тает,не превращается в воду-он сразу испаряется и плавится как пластик Вот последствия…

  • Вспоминая 2014

    Еще ееред событиями на Украине,некая госпожа Лагард,отвечающая за финансы в ЕС,выступая на каком то форуме начала нести дикую околесицу про волшебное…

  • Ах карнавал

    Глянул тик токи новой звезды внимание! смотрим.... ВАЛя КАРНА ВАЛ если вдаваться в прошлое,то карнавал это не просто шоу или праздник,перед…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments